Čuguna ogļu tvertne ar maskaronu, Briseles lietuve, neorenesanse (4115)

🇱🇻 Čuguna ogļu tvertne ar maskaronu — neorenesanse, Briseles lietuve

Šī smagā čuguna ogļu un pelnu tvertne (cast iron coalbox) ir izteiksmīgs neorenesanses garā darināts darbs, kurā 19. gadsimta lietuves meistari savienoja praktisku kamīna piederumu ar bagātīgu, gandrīz arhitektonisku dekoru. Tumši patinētais metāls dziļi tur reljefu — groteskas seju, čaulu un akantes vērpetes —, un priekšmets vienlaikus kalpo gan ugunij, gan acij.

Izmēri: garums 56 cm · augstums 33 cm · platums 38 cm.

Izgatavošanas periods 19. gadsimts, Beļģija. Priekšmets nes lietu ražotāja zīmi ar pilsētas nosaukumu Bruxelles (Brisele); pilns lietuves nosaukums uz banderoles nav droši nolasāms.

Konstrukcija un dekors Tvertnes atvāžamo aizmugurējo plāksni vainago izteiksmīgs maskarons — bārdaina groteskas satīra seja ar lapotnei līdzīgu krēpi, kas izaug no akantes vērpetēm. Zem tās izvijas banderole ar lietu uzrakstu un ražotāja zīmi, bet centrā — čaulas un volūtu kompozīcija. Tvertnes priekšpusi un maliņu rotā godrons — rievots, pērļveida apmalojums. Tvertne balstās uz nelielām lietām kājiņām. Forma apvieno renesanses smagumu ar baroka kustību.

Materiāls Čuguns (fonte de fer) ar tumšu, laika veidotu patinu.

Stāvoklis Labs vecuma atbilstošs stāvoklis. Metāls uzrāda dabisku patinu, vietām virsmas oksidāciju un nelielus nodilumus, kas liecina par autentisku vecumu un ilgu lietošanu. Reljefs saglabājis asu, dziļu zīmējumu.

Pielietojums Dekoratīva un funkcionāla ogļu vai malkas tvertne pie kamīna; vienlīdz labi noder kā raksturpilns glabātājs žurnāliem, malkas pagalēm vai kā kolekcijas akcents interjerā ar vēsturisku noskaņu. Ja vēlaties precīzu lietuves identifikāciju, iesakām salīdzināt zīmi ar beļģu lietuvju datubāzēm (piemēram, KIK-IRPA Briselē).

Belle Époque (Skaistā laikmeta) momentuzņēmums: Rakstnieks Žoriss Karls Huismans (Joris-Karl Huysmans) bija apciemojis kādu Briseles namu lietainā novembra pēcpusdienā un, gaidot saimnieku, palika sēžam pie izdziestoša kamīna. Viņa skatiens iekrita tumšajā metāla sejā, kas šķelmīgi smaidīja no akantes biezokņa, it kā zinātu kādu seno joku par visiem, kas šeit kādreiz sildījušies. Kalpotājs klusi pievienoja dažas ogles, un uz mirkli liesmas atdzīvināja groteskas vaibstus — acis it kā iemirdzējās. Huismans, kurš mīlēja tieši tādas lietas — dīvainas, smagas, ar dvēseli —, padomāja, ka šis priekšmets pārdzīvos visus vakara viesus. Aiz loga līga zvani; viņš pasmaidīja pretī metāla sejai, it kā tās abi būtu sazvērnieki.

🇷🇺 Чугунная ёмкость для угля с маскароном — неоренессанс, брюссельская литейная

Эта тяжёлая чугунная ёмкость для угля и золы — выразительное произведение в духе неоренессанса, в котором мастера литейной XIX века соединили практичный каминный предмет с богатым, почти архитектурным декором. Тёмно-патинированный металл глубоко держит рельеф — гротескное лицо, раковину и завитки аканта, — и предмет служит одновременно и огню, и глазу.

Размеры: длина 56 см · высота 33 см · ширина 38 см.

Откидную заднюю пластину ёмкости венчает выразительный маскарон — бородатое гротескное лицо сатира с гривой, напоминающей листву, вырастающей из завитков аканта. Под ним вьётся бандероль с литой надписью и маркой изготовителя, а в центре — композиция из раковины и волют. Переднюю часть и кромку украшает godrons — рифлёный, жемчужный кант. Ёмкость опирается на небольшие литые ножки. Форма соединяет ренессансную тяжесть с барочным движением.

Материал — чугун (fonte de fer) с тёмной патиной времени. Изготовлено в XIX веке в Бельгии. Предмет несёт литую марку изготовителя с названием города Bruxelles (Брюссель); полное название литейной на бандероли прочесть с уверенностью невозможно. Состояние хорошее, соответствующее возрасту: металл имеет естественную патину, местами поверхностное окисление и небольшие потёртости, свидетельствующие о подлинном возрасте и долгом использовании. Рельеф сохранил чёткий, глубокий рисунок.

Декоративная и функциональная ёмкость для угля или дров у камина; одинаково хорошо служит характерным хранилищем для журналов, поленьев или как акцент коллекции в интерьере с исторической атмосферой. Если вы хотите точно определить литейную, рекомендуем сравнить марку с базами данных бельгийских литейных (например, KIK-IRPA в Брюсселе).

Снимок эпохи Бель Эпок: Писатель Жорис-Карл Гюисманс (Joris-Karl Huysmans) навестил один брюссельский дом дождливым ноябрьским днём и, ожидая хозяина, остался сидеть у угасающего камина. Его взгляд упал на тёмное металлическое лицо, лукаво улыбавшееся из зарослей аканта, словно оно знало какую-то старую шутку обо всех, кто здесь когда-либо грелся. Слуга тихо подложил несколько углей, и на миг пламя оживило гротескные черты — глаза будто вспыхнули. Гюисманс, любивший именно такие вещи — странные, тяжёлые, с душой, — подумал, что этот предмет переживёт всех вечерних гостей. За окном звонили колокола; он улыбнулся металлическому лицу, словно они были заговорщиками.

🇬🇧 Cast Iron Coalbox with Grotesque Mask — Neo-Renaissance, Brussels Foundry

This heavy cast iron coalbox for coal and ash is an expressive work in the Neo-Renaissance spirit, in which the foundry craftsmen of the 19th century joined a practical hearth object to rich, almost architectural decoration. The darkly patinated metal holds the relief deeply — a grotesque face, a shell, and acanthus scrolls — and the piece serves the fire and the eye at once. A cast iron coalbox such as this was both tool and ornament in the well-appointed fireside.

Dimensions: length 56 cm · height 33 cm · width 38 cm.

The hinged rear plate of the box is crowned by an expressive mask — a bearded grotesque satyr face with a foliage-like mane growing from acanthus scrolls. Below it winds a banderole with a cast inscription and maker’s mark, while the centre holds a composition of shell and volutes. The front and rim are adorned with godrons — a ribbed, beaded border. The box rests on small cast feet. The form unites Renaissance weight with Baroque movement. This cast iron coalbox thus carries genuine sculptural ambition.

The material is cast iron (fonte de fer) with a dark time-formed patina. It dates to the 19th century, Belgium. The piece bears a cast maker’s mark with the city name Bruxelles (Brussels); the full foundry name on the banderole cannot be read with certainty. The condition is good and age-appropriate: the metal shows a natural patina, surface oxidation in places, and minor wear confirming authentic age and long use, while the relief retains a sharp, deep drawing. It is a decorative and functional vessel for coal or wood beside the fireplace, and serves equally well as a characterful holder for magazines or logs, or as a collection accent in an interior of historical mood. If you wish to identify the foundry precisely, we recommend comparing the mark with Belgian foundry databases (such as KIK-IRPA in Brussels).

Belle Époque snapshot: The writer Joris-Karl Huysmans (Joris-Karl Huysmans) had called on a Brussels house on a rainy November afternoon and, waiting for his host, remained seated by a dying fire. His gaze fell on the dark metal face grinning slyly from the acanthus thicket, as if it knew some old joke about everyone who had ever warmed themselves here. A servant quietly added a few coals, and for a moment the flames revived the grotesque features — the eyes seemed to glint. Huysmans, who loved precisely such things — strange, heavy, with a soul — thought that this object would outlast every guest of the evening. Bells rang beyond the window; he smiled back at the metal face, as if the two of them were conspirators.

🇩🇪 Gusseiserner Kohlenkasten mit Maskaron — Neorenaissance, Brüsseler Gießerei

Dieser schwere gusseiserne Kohlen- und Aschenkasten ist ein ausdrucksstarkes Werk im Geiste der Neorenaissance, in dem die Gießereimeister des 19. Jahrhunderts ein praktisches Kaminutensil mit reicher, fast architektonischer Dekoration verbanden. Das dunkel patinierte Metall hält das Relief tief — ein groteskes Gesicht, eine Muschel und Akanthusvoluten —, und das Stück dient zugleich dem Feuer und dem Auge.

Maße: Länge 56 cm · Höhe 33 cm · Breite 38 cm.

Die aufklappbare Rückplatte des Kastens krönt ein ausdrucksvoller Maskaron — ein bärtiges groteskes Satyrgesicht mit einer laubartigen Mähne, die aus Akanthusvoluten wächst. Darunter windet sich eine Banderole mit gegossener Inschrift und Herstellermarke, während das Zentrum eine Komposition aus Muschel und Voluten trägt. Vorderseite und Rand sind mit godrons geschmückt — einer gerippten, perlenartigen Bordüre. Der Kasten ruht auf kleinen gegossenen Füßen. Die Form vereint die Schwere der Renaissance mit der Bewegung des Barock.

Das Material ist Gusseisen (fonte de fer) mit einer dunklen, von der Zeit gebildeten Patina. Es entstand im 19. Jahrhundert in Belgien. Das Stück trägt eine gegossene Herstellermarke mit dem Stadtnamen Bruxelles (Brüssel); der vollständige Gießereiname auf der Banderole ist nicht mit Sicherheit lesbar. Der Zustand ist gut und altersgemäß: Das Metall zeigt eine natürliche Patina, stellenweise Oberflächenoxidation und leichte Abnutzung, die das echte Alter und langen Gebrauch bezeugen, während das Relief eine scharfe, tiefe Zeichnung bewahrt hat. Es ist ein dekoratives und funktionales Gefäß für Kohle oder Holz am Kamin und dient ebenso gut als charaktervoller Behälter für Zeitschriften oder Scheite oder als Sammlungsakzent in einem Interieur von historischer Stimmung. Wenn Sie die Gießerei genau bestimmen möchten, empfehlen wir, die Marke mit belgischen Gießereidatenbanken (etwa KIK-IRPA in Brüssel) zu vergleichen.

Momentaufnahme der Belle-Époque-Zeit: Der Schriftsteller Joris-Karl Huysmans (Joris-Karl Huysmans) hatte an einem regnerischen Novembernachmittag ein Brüsseler Haus aufgesucht und blieb, während er auf den Gastgeber wartete, am erlöschenden Kamin sitzen. Sein Blick fiel auf das dunkle Metallgesicht, das verschmitzt aus dem Akanthusdickicht lächelte, als kenne es einen alten Scherz über alle, die sich hier je gewärmt hatten. Ein Diener legte still einige Kohlen nach, und einen Augenblick lang belebten die Flammen die grotesken Züge — die Augen schienen zu funkeln. Huysmans, der gerade solche Dinge liebte — seltsam, schwer, mit einer Seele —, dachte, dass dieser Gegenstand alle Gäste des Abends überdauern würde. Hinter dem Fenster läuteten Glocken; er lächelte dem Metallgesicht zurück, als wären die beiden Verschwörer.

🇫🇷 Boîte à charbon en fonte au mascaron — Néo-Renaissance, fonderie bruxelloise

Cette lourde boîte à charbon et à cendres en fonte est une œuvre expressive dans l’esprit de la Néo-Renaissance, où les maîtres fondeurs du XIXᵉ siècle unirent un ustensile de cheminée pratique à un décor riche, presque architectural. Le métal à la patine sombre retient profondément le relief — un visage grotesque, une coquille et des volutes d’acanthe —, et la pièce sert à la fois le feu et l’œil.

Dimensions : longueur 56 cm · hauteur 33 cm · largeur 38 cm.

La plaque arrière rabattable de la boîte est couronnée d’un mascaron expressif — un visage grotesque barbu de satyre à crinière feuillagée jaillissant de volutes d’acanthe. En dessous serpente une banderole portant une inscription fondue et une marque de fabricant, tandis que le centre accueille une composition de coquille et de volutes. Le devant et le bord sont ornés de godrons — une bordure cannelée et perlée. La boîte repose sur de petits pieds fondus. La forme unit la pesanteur de la Renaissance au mouvement du Baroque.

Le matériau est la fonte de fer (fonte de fer) à patine sombre formée par le temps. Elle date du XIXᵉ siècle, Belgique. La pièce porte une marque de fabricant fondue avec le nom de la ville Bruxelles ; le nom complet de la fonderie sur la banderole ne peut être lu avec certitude. L’état est bon et conforme à l’âge : le métal présente une patine naturelle, une oxydation de surface par endroits et de légères usures attestant d’une ancienneté authentique et d’un long usage, tandis que le relief a conservé un dessin net et profond. C’est un récipient décoratif et fonctionnel pour le charbon ou le bois près de la cheminée, et il sert tout aussi bien de contenant plein de caractère pour les revues ou les bûches, ou d’accent de collection dans un intérieur à l’atmosphère historique. Si vous souhaitez identifier la fonderie avec précision, nous recommandons de comparer la marque avec les bases de données des fonderies belges (telles que KIK-IRPA à Bruxelles).

Instantané de la Belle Époque : L’écrivain Joris-Karl Huysmans (Joris-Karl Huysmans) avait rendu visite à une maison bruxelloise par un après-midi pluvieux de novembre et, attendant son hôte, demeura assis près d’un feu mourant. Son regard tomba sur le visage de métal sombre qui souriait malicieusement depuis le fourré d’acanthe, comme s’il connaissait quelque vieille plaisanterie sur tous ceux qui s’étaient un jour réchauffés là. Un domestique ajouta sans bruit quelques charbons, et un instant les flammes ranimèrent les traits grotesques — les yeux parurent étinceler. Huysmans, qui aimait précisément ces choses — étranges, lourdes, dotées d’une âme —, songea que cet objet survivrait à tous les convives du soir. Des cloches sonnaient au-delà de la fenêtre ; il sourit en retour au visage de métal, comme s’ils étaient tous deux des conspirateurs.