19. gadsimta Smēķēšanas krēsls ar maskarona kokgriezumu un ādas sēdvietu (5491)
Smēķēšanas krēsls ar maskarona kokgriezumu un ādas sēdvietu — Historisms, Eiropa, 19. gs. otrā puse
Šis izsmalcinātais 19. gadsimta smēķēšanas krēsls (smoking chair) apvieno skulpturālu kokgriezumu, sarkanbrūnu ādas sēdvietu un retu funkcionālu detaļu — atveramu piederumu nodalījumu atzveltnes polsterētajā augšmalā. Atzveltnes centrā dominē izteiksmīgs groteskas maskarons: bārdaina vīra seja vēja pūsta matu un volūtu ielokā, zem kuras karājas pušķiem rotāts kokgriezuma vairogs. Krēsls ir gan sēdmēbele, gan mazs tēlniecības darbs.
Augstums 79 cm, platums 45 cm, sēdvietas augstums 46 cm.
Izgatavošanas periods, mākslas stils, laikmets
Krēsls darināts 19. gadsimta otrajā pusē historisma (jaunrenesanses) garā, kas smēlās iedvesmu no 16.–17. gadsimta renesanses un baroka maskaronu un grotesku tradīcijas. Rāmis darināts no riekstkoka ar siltu, dziļu patinu; priekšējās kājas grieztas ar lauru lapu joslām. Maskarons, volūtas un vairogs ir īsts koktēlnieka kokgriezums — sejas izteiksme, matu cirtas un bārdas plūdums izstrādāti ar reālu plastisku meistarību.
Historisma laikmeta momentuzņēmums: Pjērs Loti (Pierre Loti) atlaidās pret krēsla polsterēto augšmalu kādā Rošforas mājas smēķētavā, kuras sienas klāja austrumnieciski palduri un trofejas no tālajiem ceļojumiem. Aiz aizvilktajiem aizkariem dārzā krēsloja vakars, un istabā lēni cēlās zilgana dūmu strēle. Viņa pirksti ap virsu sajuta vēso ādu un zem tās — kāda koka sejas cietās, izgrebtās līnijas, it kā krēsls pats klausītos stāstos. Atverot mazo nodalījumu un izvelkot cigāru, viņš uz mirkli iegrima tajā īpašajā vakara klusumā, kad pasaule sašaurinās līdz vienai siltai, dūmu pildītai telpai un atmiņu plūsmai.
Ražotājs un zīmogs
Krēsls darināts Eiropas amatnieku darbnīcā 19. gadsimta otrajā pusē; ražotāja zīmoga vai marķējuma nav. Kokgriezuma kvalitāte liecina par prasmīgu koktēlnieku.
Retums un nozīme
Smēķēšanas krēsli ar integrētu cigāru nodalījumu un skulpturālu maskaronu ir reti un meklēti — tie tika darināti kungu smēķētavām un kabinetiem, un funkcionālo detaļu dēļ saglabājušies nelielā skaitā. Šeit gan kokgriezuma kvalitāte, gan saglabājies atverams nodalījums padara krēslu par īpaši kolekcionējamu priekšmetu.
Pielietojums interjerā, dizainā un fotogrāfijā
Krēsls ir izteiksmīgs akcents kabinetā, bibliotēkā, cigāru istabā, klubā vai vīriešu ģērbistabā. Tumšais koks, sarkanbrūnā āda un dramatiskais maskarons lieliski iederas klasiskā, klubiskā vai eklektiskā interjerā. Skulpturālā atzveltne padara to par pateicīgu objektu fotogrāfijai un interjera stilizācijai.
Dāvana un personalizācija
Iespaidīga dāvana cigāru cienītājam, kolekcionāram, advokātam vai jebkuram, kurš novērtē 19. gadsimta amatniecības teatralitāti un funkcionālo dizainu.
Stāvoklis
Krēsls ir labā kopējā stāvoklī, ar dzīvu, siltu koka patinu. Ādas sēdvieta ir labā stāvoklī, ar dabīgu vecuma krunkojumu un dekoratīvu bronzētu naglu apdari. Atzveltnes augšmalas nodalījums atveras uz eņģēm un darbojas. Uz koka vērojams normāls vecuma nodilums — atsevišķi sīki skrāpējumi un nobrāzumi. Lietas stāvoklis pilnībā atspoguļots fotogrāfijās.
🇷🇺 Курительный стул с резным маскароном и кожаным сиденьем — историзм, Европа, вторая половина XIX века
Этот изысканный курительный стул XIX века объединяет скульптурную резьбу, тёмно-бордовое кожаное сиденье и редкую функциональную деталь — открывающийся отсек для принадлежностей в мягкой верхней перекладине спинки. В центре спинки доминирует выразительный гротескный маскарон: лицо бородатого мужчины в обрамлении развеваемых ветром волос и волют, под которым свисает украшенный кистями резной щит. Стул является одновременно предметом мебели и небольшим скульптурным произведением.
Стул изготовлен во второй половине XIX века в духе историзма (неоренессанса), черпавшего вдохновение из традиции маскаронов и гротесков ренессанса и барокко XVI–XVII веков. Рама выполнена из ореха с тёплой, глубокой патиной; передние ножки украшены резными поясками из лавровых листьев. Маскарон, волюты и щит — это подлинная художественная резьба резчика по дереву: выражение лица, локоны волос и струящаяся борода проработаны с настоящим пластическим мастерством. Курительные стулья со встроенным отсеком для сигар и скульптурным маскароном редки и востребованы — их делали для господских курительных и кабинетов, и из-за функциональных деталей сохранилось их немного. Здесь и качество резьбы, и сохранившийся открывающийся отсек делают стул особенно коллекционным предметом. Стул станет выразительным акцентом в кабинете, библиотеке, сигарной комнате или клубе. Тёмное дерево, бордовая кожа и драматичный маскарон прекрасно вписываются в классический, клубный или эклектичный интерьер.
Снимок эпохи историзма: Пьер Лоти (Pierre Loti) откинулся на мягкую верхнюю перекладину стула в курительной своего дома в Рошфоре, стены которой покрывали восточные ткани и трофеи из дальних странствий. За задёрнутыми шторами в саду угасал вечер, а в комнате медленно поднималась голубоватая струйка дыма. Его пальцы вокруг верха ощущали прохладную кожу, а под ней — твёрдые, резные линии деревянного лица, словно стул сам прислушивался к рассказам. Открыв маленький отсек и достав сигару, он на мгновение погрузился в ту особую вечернюю тишину, когда мир сужается до одной тёплой, наполненной дымом комнаты и потока воспоминаний.
Стул в хорошем общем состоянии, с живой, тёплой патиной дерева. Кожаное сиденье в хорошем состоянии, с естественными возрастными заломами и декоративной отделкой бронзированными гвоздиками. Отсек в верхней перекладине спинки открывается на петлях и функционирует. На дереве заметен естественный возрастной износ — отдельные мелкие царапины и потёртости. Состояние предмета полностью отражено на фотографиях.
🇬🇧 Smoking Chair with Carved Mascaron and Leather Seat — Historicism, Europe, Second Half of the 19th Century
This refined 19th-century smoking chair combines sculptural carving, an oxblood leather seat and a rare functional feature — an opening accessory compartment in the padded top rail of the back. At the centre of the back a striking grotesque mascaron dominates: the face of a bearded man framed by wind-blown hair and volutes, beneath which hangs a tasselled carved shield. The chair is at once a piece of furniture and a small work of sculpture.
Maker and design of this smoking chair
This smoking chair was made in the second half of the 19th century in the historicist (neo-Renaissance) spirit, drawing on the mascaron and grotesque tradition of 16th–17th-century Renaissance and Baroque. The frame is walnut with a warm, deep patina, the front legs carved with laurel-leaf bands. The mascaron, volutes and shield are true sculptural carving by a woodcarver — the expression of the face, the curls of hair and the flowing beard modelled with real plastic mastery. A smoking chair was designed to be sat on facing the back, the sitter resting their arms on the padded top rail while the small compartment held cigars; such chairs with an integrated compartment and sculptural mascaron are rare and sought-after, made for gentlemen’s smoking rooms and studies, and survive in small numbers. Here both the quality of the carving and the surviving opening compartment make the chair an especially collectable piece. It is an expressive accent in a study, library, cigar room or club, where the dark wood, oxblood leather and dramatic mascaron suit a classical, club or eclectic interior.
Historicism-era snapshot: Pierre Loti (Pierre Loti) leaned back against the padded top rail of a chair in the smoking room of his house at Rochefort, its walls hung with Oriental fabrics and trophies from distant voyages. Beyond the drawn curtains the evening faded over the garden, and a bluish thread of smoke rose slowly in the room. His fingers around the top felt the cool leather and, beneath it, the hard carved lines of a wooden face, as though the chair itself were listening to the stories. Opening the small compartment and drawing out a cigar, he sank for a moment into that particular evening stillness when the world narrows to a single warm, smoke-filled room and the flow of memory.
Condition of this smoking chair
The chair is in good overall condition with a lively, warm wood patina. The leather seat is in good condition, with natural age-creasing and decorative bronzed nail trim. The compartment in the top rail opens on its hinges and functions. The wood shows normal age-wear — minor scratches and scuffs. The condition of the item is fully reflected in the photographs.
🇩🇪 Raucherstuhl mit geschnitztem Maskaron und Ledersitz — Historismus, Europa, zweite Hälfte des 19. Jahrhunderts
Dieser edle Raucherstuhl aus dem 19. Jahrhundert vereint skulpturale Schnitzerei, einen ochsenblutroten Ledersitz und ein seltenes funktionales Detail — ein zu öffnendes Utensilienfach in der gepolsterten oberen Querleiste der Rückenlehne. Im Zentrum der Lehne dominiert ein eindrucksvoller grotesker Maskaron: das Gesicht eines bärtigen Mannes, gerahmt von windbewegtem Haar und Voluten, unter dem ein mit Quasten verzierter geschnitzter Schild hängt. Der Stuhl ist zugleich Möbelstück und kleines Bildwerk.
Der Stuhl wurde in der zweiten Hälfte des 19. Jahrhunderts im Geist des Historismus (Neorenaissance) gefertigt, der sich aus der Maskaron- und Grotesktradition der Renaissance und des Barock des 16.–17. Jahrhunderts speiste. Der Rahmen ist aus Nussbaum mit warmer, tiefer Patina, die Vorderbeine mit Lorbeerblattbändern geschnitzt. Maskaron, Voluten und Schild sind echte, vom Holzbildhauer geschnitzte Arbeit — der Gesichtsausdruck, die Haarlocken und der fließende Bart mit wahrer plastischer Meisterschaft modelliert. Ein Raucherstuhl war zum verkehrten Sitzen bestimmt, wobei der Sitzende die Arme auf die gepolsterte obere Leiste stützte, während das kleine Fach Zigarren aufnahm; solche Stühle mit integriertem Fach und skulpturalem Maskaron sind selten und gefragt, für herrschaftliche Raucherzimmer und Arbeitszimmer gefertigt und in geringer Zahl erhalten. Hier machen sowohl die Qualität der Schnitzerei als auch das erhaltene zu öffnende Fach den Stuhl zu einem besonders sammelwürdigen Stück. Er ist ein ausdrucksstarker Akzent in einem Arbeitszimmer, einer Bibliothek, einem Zigarrenzimmer oder Klub, wo das dunkle Holz, das ochsenblutrote Leder und der dramatische Maskaron zu einem klassischen, klubartigen oder eklektischen Interieur passen.
Momentaufnahme der Historismus-Zeit: Pierre Loti (Pierre Loti) lehnte sich im Rauchzimmer seines Hauses in Rochefort gegen die gepolsterte obere Leiste eines Stuhls, dessen Wände mit orientalischen Stoffen und Trophäen ferner Reisen behängt waren. Hinter den zugezogenen Vorhängen verblasste der Abend über dem Garten, und im Raum stieg langsam ein bläulicher Rauchfaden auf. Seine Finger um die Oberkante fühlten das kühle Leder und darunter die harten geschnitzten Linien eines hölzernen Gesichts, als lauschte der Stuhl selbst den Erzählungen. Als er das kleine Fach öffnete und eine Zigarre hervorzog, versank er für einen Augenblick in jene besondere Abendstille, in der die Welt sich auf einen einzigen warmen, rauchgefüllten Raum und den Fluss der Erinnerung verengt.
Der Stuhl ist in gutem Gesamtzustand mit lebendiger, warmer Holzpatina. Der Ledersitz ist in gutem Zustand, mit natürlichen Altersfalten und dekorativer bronzierter Nagelzier. Das Fach in der oberen Leiste öffnet sich auf seinen Scharnieren und funktioniert. Das Holz zeigt normale Altersspuren — einzelne kleine Kratzer und Abriebstellen. Der Zustand des Objekts ist auf den Fotografien vollständig wiedergegeben.
🇫🇷 Chaise de fumeur au mascaron sculpté et assise en cuir — historicisme, Europe, seconde moitié du XIXᵉ siècle
Cette raffinée chaise de fumeur du XIXᵉ siècle réunit une sculpture en relief, une assise en cuir bordeaux et un rare détail fonctionnel — un compartiment à accessoires qui s’ouvre dans la traverse supérieure rembourrée du dossier. Au centre du dossier domine un saisissant mascaron grotesque : le visage d’un homme barbu encadré de cheveux soulevés par le vent et de volutes, sous lequel pend un écu sculpté à glands. La chaise est à la fois un meuble et une petite œuvre de sculpture.
La chaise fut réalisée dans la seconde moitié du XIXᵉ siècle dans l’esprit de l’historicisme (néo-Renaissance), puisant dans la tradition des mascarons et grotesques de la Renaissance et du baroque des XVIᵉ–XVIIᵉ siècles. Le bâti est en noyer à la patine chaude et profonde, les pieds avant sculptés de bandes de feuilles de laurier. Le mascaron, les volutes et l’écu sont une véritable sculpture exécutée par un sculpteur sur bois — l’expression du visage, les boucles des cheveux et la barbe fluide modelées avec une réelle maîtrise plastique. Une chaise de fumeur était conçue pour s’y asseoir à califourchon, le fumeur reposant les bras sur la traverse rembourrée tandis que le petit compartiment recevait les cigares ; de telles chaises à compartiment intégré et mascaron sculpté sont rares et recherchées, faites pour les fumoirs et cabinets de messieurs, et conservées en petit nombre. Ici, tant la qualité de la sculpture que le compartiment ouvrant conservé font de la chaise une pièce particulièrement recherchée des collectionneurs. Elle est un accent expressif dans un cabinet, une bibliothèque, un fumoir ou un club, où le bois sombre, le cuir bordeaux et le mascaron dramatique conviennent à un intérieur classique, de club ou éclectique.
Instantané de l’époque historiciste : Pierre Loti (Pierre Loti) s’adossa à la traverse rembourrée d’une chaise dans le fumoir de sa maison de Rochefort, dont les murs étaient tendus d’étoffes orientales et de trophées rapportés de voyages lointains. Derrière les rideaux tirés, le soir s’éteignait sur le jardin, et dans la pièce s’élevait lentement un filet de fumée bleutée. Ses doigts autour du sommet sentaient le cuir frais et, en dessous, les lignes dures et sculptées d’un visage de bois, comme si la chaise elle-même écoutait les récits. En ouvrant le petit compartiment et en tirant un cigare, il sombra un instant dans ce silence particulier du soir, lorsque le monde se réduit à une seule pièce chaude, emplie de fumée, et au flot des souvenirs.
La chaise est en bon état général, avec une patine de bois vivante et chaude. L’assise en cuir est en bon état, avec un plissé naturel dû à l’âge et une garniture décorative de clous bronzés. Le compartiment de la traverse supérieure s’ouvre sur ses charnières et fonctionne. Le bois présente une usure normale due à l’âge — quelques petites rayures et éraflures. L’état de l’objet est entièrement reflété par les photographies.